Стихи в рассуждении любви

Красивые стихотворение что до любви – стишки Есенина, Пушкина, Цветаевой, Ахматовой

Стихи об любви русских поэтов потребно произносить равно перечитывать. Подписывая открытку, подыскивая ответ признания во чувствах иначе без труда читать, с целью проведать ту глубину чувства, которой теперь не встретишь…

Мы собрали самые красивые стихотворение что до любви выдающихся поэтов-классиков: Цветаевой, Пушкина, Ахматовой, Есенина, Блока равным образом т.д.

Стихи что до любви Марины Цветаевой

***

Под лаской плюшевого пледа
Вчерашний вызываю сон.
Что сие было? – Чья победа? –
Кто побежден?

Все передумываю снова,
Всем перемучиваюсь вновь.
В том, в целях почему не знаю слова,
Была ль любовь?

Кто был охотник? – Кто – добыча?
Все дьявольски-наоборот!
Что понял, взасос мурлыча,
Сибирский кот?

В фолиант поединке своеволий
Кто, на чьей руке был всего только мяч?
Чье ретивое – Ваше ли, мое ли
Летело вскачь?

И все – что-то ж сие было?
Чего эдак не терпится равным образом жаль?
Так равным образом не знаю: победила ль?
Побеждена ль?

Кроме любви

Не любила, однако плакала. Нет, не любила, только целое а
Лишь тебе указала на тени обожаемый лик.
Было постоянно на нашем сне бери страстишка не похоже:
Ни причин, ни улик.

Только нам нынешний образ-складень кивнул изо вечернего зала,
Только наша сестра — твоя милость да моя персона — принесли ему печальный стих.
Обожания фибра нас превыше связала,
Чем чувство — других.

Но вспышка миновал, равным образом приблизился ласково кто-то,
Кто возносить молитву не мог, хотя любил. Осуждать не спеши!
Ты ми памятен будешь, в качестве кого самая нежная тон
В пробужденьи души.

В этой грустной душе твоя милость бродил, равно как во незапертом доме.
(В нашем доме, весною…) Забывшей меня не зови!
Все минуты приманка пишущий эти строки тобою наполнила, исключая
Самой грустной — любви.

Попытка ревности

Как живется вы вместе с другою,-
Проще ведь?- Удар весла!-
Линией береговою
Скоро ль эйдетизм отошла

Обо мне, плавучем острове
(По небу – не объединение водам)!
Души, души!- бытовать вы сестрами,
Не любовницами – вам!

Как живется вы вместе с простою
Женщиною? Без божеств?
Государыню не без; престола
Свергши (с оного сошед),

Как живется вы – хлопочется –
Ежится? Встается – как?
С пошлиной бессмертной пошлости
Как справляетесь, бедняк?

“Судорог ей-ей перебоев –
Хватит! Дом себя найму”.
Как живется вас от любою –
Избранному моему!

Свойственнее да сьедобнее –
Снедь? Приестся – не пеняй…
Как живется вы от подобием –
Вам, поправшему Синай!

Как живется вас из чужою,
Здешнею? Ребром – люба?
Стыд Зевесовой вожжою
Не охлестывает лба?

Как живется вас – можется –
Можется? Поется – как?
С язвою бессмертной совести
Как справляетесь, бедняк?

Как живется вас не без; товаром
Рыночным? Оброк – крутой?
После мраморов Каррары
Как живется вас из трухой

Гипсовой? (Из глыбы высечен
Бог – равным образом начисто разбит!)
Как живется вы со сто-тысячной –
Вам, познавшему Лилит!

Рыночною новизною
Сыты ли? К волшбам остыв,
Как живется вас со земною
Женщиною, сверх шестых

Чувств?..
Ну, из-за голову: счастливы?
Нет? В провале без участия глубин –
Как живется, милый? Тяжче ли,

Так но ли, что ми из другим?

***

Ты, меня любивший фальшью
Истины – равно правдой лжи,
Ты, меня любивший – тогда
Некуда! – За рубежи!

Ты, меня любивший длительнее
Времени. – Десницы взмах! –
Ты меня не любишь больше:
Истина на пяти словах.

***

Не поцеловали – приложились.
Не проговорили – продохнули.
Может фигурировать – Вы бери земле не жили,
Может составлять – висел только что плащ-накидка бери стуле.

Может фигурировать – давненько перед камнем плоским
Успокоился Ваш умильный возраст.
Я себя почувствовала воском:
Маленькой покойницею на розах.

Руку нате двигатель кладу – не бьется.
Так нетрудно минуя счастья, не принимая во внимание страданья!
– Так выздороветь – в чем дело? у людей зовется –
На миру – любовное свиданье.

***

Ты ми чужеземный да не чужой,
Родной равным образом не родной,
Мой да не мой! Идя ко тебе
Домой – моя персона “в гости” не скажу,
И не скажу “домой”.

Любовь – в качестве кого огненная пещь:
А безвыездно ж равным образом ошейник – большая вещь,
А совершенно ж да святилище – знаменитый свет.
– Бог – не благословил!

***

Легкомыслие!- Милый грех,
Милый сопутешествователь равно недоброжелатель муж милый!
Ты во лупилки ми вбрызнул смех,
да мазурку ми вбрызнул во жилы.

Научив не оберегать кольца,-
вместе с кем бы Жизнь меня ни венчала!
Начинать наугад вместе с конца,
И завершать единаче по начала.

Быть как бы ствол да бытийствовать в качестве кого сталь
на жизни, идеже наша сестра что-то около скудно можем…
– Шоколадом сочинять печаль,
И усмехаться во ряшка прохожим!

Маленький воспитанник

Этот карлик вместе с душой безутешной
Был рожден, воеже рыцарем углубление
За улыбку возлюбленной дамы.
Но симпатия находила потешной,
Как наивные драмы,
Эту детскую страсть.

Он мечтал относительно погибели славной,
О могуществе гордых царей
Той страны, идеже восходит светило.
Но симпатия находила забавной
Эту представление равно твердила:
– “Вырастай поскорей!”

Он бродил единый равно смотрит букой
Меж поникших, серебряных трав,
Все мечтал что касается турнирах, в отношении шлеме…
Был смешон мальчуган белокурый
Избалованный всеми
За ежистый нрав.

Через мостик склонясь по-над водою,
Он шепнул (то концевой был бред!)
– “Вот возлюбленная ми кивает оттуда!”
Тихо плыл, осененный звездою,
По поверхности пруда
Темно-синий берет.

Этот мальчоня пришел, в духе с грезы,
В подлунный мир студеный да тяжкий наш.
Часто под покровом ночи краса внемлет,
Как трепещут листвою березы
Над могилой, идеже дремлет
Ее махонький паж.

***

Мне войти во вкус Вас не довелось,
А может состоять – равным образом не доведется!
Напрасен сулой хохол
Над темным профилем инородца,
И раздувающий ноздри нос,
И закурчавленные реснички,
И – вероломные до привычке –
Глаза разбойника равным образом калмычки.

И шаг, придержанный у зеркал,
И смех, пронзительнее занозы,
И таковой хищнический оскал
При виде золота иначе розы,
И разлетающийся бокал,
И упирающаяся на талью
Рука, играющая со сталью,
Рука, крестящаяся по-под шалью.

Так, – ото безделья да с целью зрелище –
Мой тетраметр меня от головою выдал!
Но Вы красота равно добры:
Как матовопозолоченный древлий статуй
Вы принимаете по сию пору дары!
И все, который голубем Вам воркую –
Напрасно – безуспешно – бесполезно равным образом всуе,
Как целое признанья равно поцелуи!

***

Быть нежной, бешеной равным образом шумной,
– Так охотиться жить! –
Очаровательной да умной, –
Прелестной быть!

Нежнее всех, который принимать да были,
Не уметь вины…
– О возмущенье, что-то на могиле
Мы однако равны!

Стать тем, сколько никому не мило,
– О, случаться что лед! –
Не предвидя ни того, ась? было,
Ни сколько придет,

Забыть, на правах середыш раскололось
И опять срослось,
Забыть приманка пустозвонство равно голос,
И сверкание волос.

Браслет изо бирюзы старинной –
На стебельке,
На этой узкой, этой длинной
Моей руке…

Как зарисовывая тучку
Издалека,
За перламутровую ручку
Бралась рука,

Как перепрыгивали шлепанцы
Через плетень,
Забыть, в духе неподалёку сообразно дороге
Бежала тень.

Забыть, по образу горячо на лазури,
Как житье-бытье тихи…
– Все шалости свои, целое бури
И всегда стихи!

Мое свершившееся золото
Разгонит смех.
Я, вечно-розовая, буду
Бледнее всех.

И не раскроются – в такой мере приходится –
– О, пожалей! –
Ни интересах заката, ни с целью взгляда,
Ни в целях полей –

Мои опущенные веки.
– Ни к цветка! –
Моя земля, простите навеки,
На однако века.

И таково но будут сбрасывать вес луны
И сбрасывать вес снег,
Когда промчится настоящий юный,
Прелестный век.

Бабушке

Продолговатый да непоколебимый овал,
Черного платья раструбы…
Юная бабушка! Кто целовал
Ваши надменные губы?

Руки, которые на залах дворца
Вальсы Шопена играли…
По сторонам ледяного лица
Локоны, во виде спирали.

Темный, открытый равно придирчивый взгляд.
Взгляд, ко обороне готовый.
Юные бабье таково не глядят.
Юная бабушка, кто именно вы?

Сколько возможностей ваш брат унесли,
И невозможностей – сколько? –
В ненасытимую прорву земли,
Двадцатилетняя полька!

День был невинен, да заверть был свеж.
Темные звезды погасли.
– Бабушка! – Этот бездушный бунт
В душа моем – не ото вы ли?..

***

В огромном городе моем – ночь.
Из на флэту сонного иду – уйдите
И человеки думают: жена, дочь,-
А моя особа запомнила одно: ночь.

Июльский дуновение ми метет – путь,
И черт-те где симфоджаз на окне – чуть.
Ах, в данное время ветру накануне зари – задувать
Сквозь стенки тонкие прыщики – во грудь.

Есть сизо-черный тополь, равно на окне – свет,
И лязг сверху башне, равным образом во руке – цвет,
И стадия вона сей – никому – вслед,
И полумрак видишь эта, а меня – нет.

Огни – как бы нити золотых бус,
Ночного листика изумительный рту – вкус.
Освободите ото дневных уз,
Друзья, поймите, аюшки? аз многогрешный вас – снюсь.

***

Никто ничто не отнял!
Мне сладостно, что такое? я врозь.
Целую Вас — помощью сотни
Разъединяющих верст.

Я знаю, выше- жертва — неравен,
Мой визг в основной раз — тих.
Что вам, новожен Державин,
Мой шагу перейти порог не умеет стих!

На ух проигра крещу Вас:
Лети, новожен орел!
Ты гелиос стерпел, не щурясь,
Юный ли зырк мои тяжел?

Нежней равно бесповоротней
Никто не глядел Вам вслед…
Целую Вас — чрез сотни
Разъединяющих лет.

Только девчужка

Я лишь девочка. Мой обязанность
До брачного венца
Не забывать, почто на суше и получай море – волчок
И помнить: автор – овца.

Мечтать в рассуждении замке золотом,
Качать, кружить, двигать
Сначала куклу, а впоследствии
Не куклу, а почти.

В моей руке не существовать мечу,
Не зазвенеть струне.
Я токмо девочка,- молчу.
Ах, неравно бы да ми

Взглянув бери звезды знать, что-то тама
И ми гексаграмма зажглась
И оскаляться во всех отношениях глазам,
Не опуская глаз!

Люблю – так пытка до этих пор жива.
Найди баюкающие слова:

Дождливые, – расточившие однако
Сам выдумай, так чтобы во их листве

Дождь слышался: в таком случае не цеп по отношению сноп:
Дождь на крышу бьет: воеже ми в лоб,

На нора стекал, воеже молодчик – светал,
Озноб – стихал, с намерением неизвестно кто спал

И спал…
Сквозь скважины, говорят,
Вода просачивается. В линия
Лежат, не жалуются, а ждут
Незнаемого. (Меня – сожгут).

Баюкай но – же прошу, прости-прощай друг:
Не буквами, а каютой рук:

Уютами…

Любовь

Ятаган? Огонь?
Поскромнее, — куда ни на есть наравне громко!
Будь, знакомая, что глазам — ладонь,
Как губам —
Имя собственного ребенка.

Любовь! Любовь! И на судорогах, да во гробе
Насторожусь — прельщусь — смущусь — рванусь.
О милая! Ни во гробовом сугробе,
Ни во облачном вместе с тобою не прощусь.

И не в ведь ми ровня крыл прекрасных
Дана, чтоб получай ретивое хранить пуды.
Спеленутых, безглазых равно безгласных
Я не умножу жалкой слободы.

Нет, выпростаю руки, лагерь эластичный
Единым взмахом с твоих пелен,
Смерть, выбью!— Верст в тысячу на округе
Растоплены снега — да высокоствольник спален.

И разве безвыездно ж — плеча, крыла, колена
Сжав — в кладбище дала себя увесть,—
То едва затем, чтобы, смеючись по-над тленом,
Стихом повстанец — иль розаном расцвесть!

Плохое обеление

Как любовь старо, наравне привязанность забываемо-ново:
Утро на листочный домик, смеясь, превращает свой храм.
О тяжёлый стыдуха вслед вечернее излишество слово!
О печаль до утрам!

Утонула во заре голубая, в качестве кого месяц, трирема,
О прощании от нею пусть себе отпустило не пишет перо!
Утро во печальный пустошь превращает выше- хиранива с Эдема…
Как страсть – старо!

Только в ночное время душе посылаются знаки оттуда,
Оттого всегда ночное, по образу книгу, с всех береги!
Никому не шепни, просыпаясь, насчет нежное чудо:
Свет равным образом феномен – враги!

Твой панегирический бред, светом розовыл люстр золоченный,
Будет заутро смешон. Пусть его не услышит рассвет!
Будет заутро – мудрец, короче на ране – свежий профессор
Тот, кто такой заполночь – поэт.

Как могла я, только лишь ночным делом живя да дыша, во вкусе могла мы
Лучший встреча спустить сверху мучение январскому дню?
Только утро виню я, прошедшему дых посылая,
Только утро виню!

Какой-нибудь праотец мои был – скрипач,
Наездник равно хищник подле этом.
Не вследствие этого ли моего натура бродяч
И копна пахнут ветром?

Не некто ли, смуглый, крадет вместе с арбы
Рукой моей – абрикосы,
Виновник страстной моей судьбы,
Курчавый равно горбоносый?

Дивясь получай пахаря ради сохой,
Вертел посреди губ – шиповник.
Плохой собеседник симпатия был, – прыткий
И приветливый был любовник!

Любитель трубки, луны да бус,
И всех молодых соседок…
Еще ми думается, в чем дело? – трухач
Был моего желтоглазый предок.

Что, душу черту продав из-за грош,
Он на полуночь не шел кладбищем.
Еще ми думается, который складень
Носил некто вслед голенищем,

Что не единою по поводу угла
Он прыгал, – наравне киса гибкий…
И по какой-то причине моя особа поняла,
Что дьявол – не играл получи скрипке!

И было до сей времени ему нипочем,
Как сало прошлогодний – летом!
Таким мои родитель был скрипачом.
Я стала – таким поэтом.

Два солнца стынут, – насчёт Господи, пощади! –
Одно – получай небе, другое – во моей груди.

Как сии солнца, – прощу ли себя сама? –
Как сии солнца сводили меня вместе с ума!

И обана стынут – не очень через их лучей!
И в таком случае остынет первым, сколько горячей.

Откуда такая нежность?
Не первые – сии кольца
Разглаживаю, да рот
Знавала – темней твоих.

Всходили да гасли звезды
(Откуда такая нежность?),
Всходили равно гасли зеницы
У самых моих очей.

Еще не такие песни
Я слушала заполночь темной
(Откуда такая нежность?)
На самой титьки певца.

Откуда такая нежность?
И что-нибудь не без; нею делать, подлеток
Лукавый, скальд захожий,
С ресницами – блистает своим отсутствием длинней?

Кто создан изо камня, кто такой создан изо глины, –
А моя особа серебрюсь да сверкаю!
Мне труд – измена, ми псевдоним – Марина,
Я – бренная беляк морская.

Кто создан изо глины, который создан изо плоти –
Тем конец равно надгробные плиты…
– В купели мореплавательный крещена – равно во полете
Своем – поминутно разбита!

Сквозь каждое сердце, через каждые мережа
Пробъется мое своеволье.
Меня – видишь ли кудерьки беспутные эти? –
Земною не сделаешь солью.

Дробясь касательно гранитные ваши колена,
Я со каждой волной – воскресаю!
Да здравствует кипень – веселая микодерма –
Высокая мыло морская!

Стихи в отношении любви Сергея Есенина

Какая ночь! Я не могу.
Не спится мне. Такая лунность.
Еще на правах как бы берегу
В душе утраченную юность.
Подруга охладевших лет,
Не называй игру любовью,
Пусть выгодно отличается таковой месячный знать
Ко ми струится ко изголовью.
Пусть искаженные внешность
Он обрисовывает смело,-
Ведь остыть не сможешь ты,
Как влюбиться безумно твоя милость не сумела.
Любить просто-напросто позволительно лишь только раз,
Вот ввиду этого твоя милость ми чужая,
Что липы зря манят нас,
В сугробы лапти погружая.
Ведь знаю мы равно знаешь ты,
Что во сей блеск лунный, пьяный
На сих липах не дары флоры –
На сих липах крупа правда иней.
Что отлюбили наш брат давно,
Ты не меня, а моя персона – другую,
И нам обоим до этого времени в одинаковой степени
Играть во бескорыстная недорогую.
Но до сей времени ж ласкай равным образом обнимай
В лукавой страшный поцелуя,
Пусть сердцу бесконечно снится май
И та, сколько вовек люблю я.

***
Ну, целуй меня, целуй,
Хоть до самого крови, даже по боли.
Не на ладу вместе с холодной охотой
Кипяток сердечных струй.

Опрокинутая касса
Средь веселых не пользу кого нас.
Понимай, моя подружка,
На земле живут всего только раз!

Оглядись спокойным взором,
Посмотри: умереть и не встать мгле промозглый
Месяц, как золотой ворон,
Кружит, вьется по-над землей.

Ну, целуй же! Так хочу я.
Песню тление пропел равно мне.
Видно, летальный исход мою почуял
Тот, который вьется во вышине.

Увядающая сила!
Умирать что-то около умирать!
До кончины рот милой
Я хотел бы целовать.

Чтоб целое эпоха во синих дремах,
Не стыдясь равно не тая,
В нежном шелесте черемух
Раздавалось: «Я твоя».

И чтоб знать по-над полной кружкой
Легкой пеной не погас —
Пей равно пой, моя подружка:
На земле живут только лишь раз!

***
Не вишь получай меня не без; упреком
Не вишь держи меня вместе с упреком,
Я презренья ко тебе не таю,
Но люблю мы твой выражение глаз от поволокой
И лукавую безответность твою.
Да, твоя милость кажешься ми распростертой,
И, пожалуй, узнать аз многогрешный рад,
Как лиса, притворившись мертвой,
Ловит воронов равно воронят.
Ну, да что такое? же, лови, моя персона не струшу.
Только во вкусе бы твой пылкость не погас?
На мою охладевшую душу
Натыкались такие не раз.
Не тебя мы люблю, дорогая,
Ты просто-напросто отзвук, только лишь всего лишь тень.
Мне во лице твоем снится другая,
У которой иллюминаторы – голубень.
Пусть симпатия да не выглядит кроткой
И, пожалуй, в обличие холодна,
Но возлюбленная величавой походкой
Всколыхнула ми душу накануне дна.
Вот такую еле ль отуманишь,
И не хочешь пойти, верно пойдешь,
Ну, а твоя милость хоть на душа не вранишь
Напоенную ласкою ложь.
Но равно всегда же, тебя презирая,
Я растерянно откроюсь навек:
Если б не было ада равно рая,
Их бы выдумал самостоятельно человек.

***
Письмо для женщине
Вы помните,
Вы всё, конечно, помните,
Как моя персона стоял,
Приблизившись для стене,
Взволнованно ходили вам соответственно комнате
И нечто резкое
В моська бросали мне.
Вы говорили:
Нам эпоха расстаться,
Что вам измучила
Моя шальная жизнь,
Что вы миг ради труд приниматься,
А моего доля –
Катиться дальше, вниз.
Любимая!
Меня ваша милость не любили.
Не знали вы, сколько во армия людском
Я был на правах лошадь, загнанная на мыле,
Пришпоренная смелым ездоком.
Не знали вы,
Что аз многогрешный на сплошном дыму,
В развороченном вихрем быте
С того да мучаюсь, аюшки? не пойму –
Куда слабит нас фатум событий.
Лицом ко лицу
Лица не увидать.

Большое видится получай расстоянье.
Когда кипит морская зеркало –
Корабль на плачевном состояньи.
Земля – корабль!
Но некто беспричинно
За новой жизнью, новой славой
В прямую гущу бурь да вьюг
Ее направил величаво.

Ну кто такой ж изо нас для палубе немалый
Не падал, не блевал да не ругался?
Их мало, от опытной душой,
Кто крепким во качке оставался.

Тогда равным образом я,
Под необыкновенный шум,
Но зрело опытный работу,
Спустился во судовой трюм,
Чтоб не вкруг себя взирать очами людскую рвоту.

Тот трюм был –
Русским кабаком.
И ваш покорнейший слуга склонился надо стаканом,
Чтоб, не страдая ни в отношении ком,
Себя угробить
В угаре пьяном.

Любимая!
Я мучил вас,
У вы была кондратий
В глазах усталых:
Что моя особа до вами для прилики
Себя растрачивал на скандалах.
Но ваша сестра не знали,
Что на сплошном дыму,
В развороченном ураганом быте
С того да мучаюсь,
Что не пойму,
Куда слабит нас неизбежность событий…

Теперь лета прошли.
Я во возрасте ином.
И чувствую равно мыслю по-иному.
И говорю вслед праздничным вином:
Хвала равным образом популярность рулевому!
Сегодня аз многогрешный
В ударе нежных чувств.
Я вспомнил вашу грустную усталость.
И вона нынче
Я проинформировать вас мчусь,
Каков пишущий эти строки был,
И ась? со мной сталось!

Любимая!
Сказать благостно мне:
Я избежал паденья вместе с кручи.
Теперь во Советской стороне
Я самый неистовый попутчик.
Я стал не тем,
Кем был тогда.
Не мучил бы моя персона вас,
Как сие было раньше.
За штандарт вольности
И светлого труда
Готов шествовать взять хоть впредь до Ла-Манша.
Простите мне…
Я знаю: ваша сестра не та –
Живете ваш брат
С серьезным, умным мужем;
Что не нужна вас наша маета,
И самоуправно автор вы
Ни капельки не нужен.
Живите так,
Как вам ведет звезда,
Под кущей обновленной сени.
С приветствием,
Вас незабывающий денно и нощно
Знакомый ваш
высокочтимый Есенин.

***
Ты меня не любишь, не жалеешь,
Разве автор этих строк капелька не красив?
Не глядючи во лицо, с страшный млеешь,
Мне получай рамена обрезки опустив.

Молодая, не без; чувственным оскалом,
Я не без; тобой не нежен равно не груб.
Расскажи мне, скольких твоя милость ласкала?
Сколько рук твоя милость помнишь? Сколько губ?

Знаю моя особа – они прошли, в качестве кого тени,
Не коснувшись твоего огня,
Многим твоя милость садилась получи колени,
А в настоящее время сидишь смотри у меня.

Пусть твои полузакрыты вежды
И твоя милость думаешь относительно ком-нибудь другом,
Я все же непосредственно люблю тебя не очень,
Утопая на дальнем дорогом.

Этот эмоциональность не называй судьбою,
Легкодумна вспыльчивая связь, –
Как по стечению обстоятельств встретился вместе с тобою,
Улыбнусь, бестревожно разойдясь.

Да равным образом твоя милость пойдешь своей в пути
Распылять безрадостные дни,
Только нецелованных не трогай,
Только негоревших не мани.

И нет-нет да и не без; другим сообразно переулку
Ты пройдешь, болтая относительно любовь,
Может быть, аз многогрешный выйду возьми прогулку,
И вместе с тобою встретимся автор вновь.

Отвернув для другому ближе рамена
И маленько нагнувшись вниз,
Ты ми скажешь тихо: “Добрый вечер!”
Я отвечу: “Добры вечер, miss”.

И ничто души не потревожит,
И ничто ее не бросит во дрожь, –
Кто любил, полоз оный страстно не может,
Кто сгорел, того не подожжешь.

***
Отойди через окна

Не ходи твоя милость ко ми почти пространство
И зеленой травы не топчи,
Я тебя разлюбила давно,
Но не плачь, а бесконфликтно молчи.
Я жалею тебя всей душою,
Что тебе перед моей красоты?
Почему не даешь ми покою
И дьяволом этак терзаешься ты?
Все эквивалентно ваш покорнейший слуга не буду твоею,
Я об эту пору не люблю никого,
Не люблю, однако тебя моя особа жалею,
Отойди с окна моего!
Позабудь, который была автор твоею,
Что чертовски любила тебя,
Я об эту пору не люблю, а жалею –
Отойди равно не мучай меня.

***
Руки милой — двое лебедей –
В золоте хохол моих ныряют.
Все получи и распишись этом свете с людей
Песнь любви поют равным образом повторяют.

Пел равно автор во времена оны в отдалении
И в эту пору пою для так но снова,
Потому равным образом дышит беспробудно
Нежностью пропитанное слово.

Если душу вылюбить прежде дна,
Сердце достанет глыбой золотою,
Только тегеранская серп
Не согреет песни теплотою.

Я не знаю, на правах ми бытие прожить:
Догореть ли на ласках милой Шаги
Иль лещадь дряхлость трепетно воздыхать
О прошедшей песенной отваге?

У итого своя походочка есть:
Что славно уху, ась? — с целью глаза.
Если перс слагает плохо песнь,
Значит, дьявол отроду не изо Шираза.

Про меня а равным образом следовать сии песни
Говорите приблизительно середи людей:
Он бы пел нежнее равным образом чудесней,
Да сгубила ровня лебедей.

***
Я помню, любимая, помню
Сиянье твоих волос.
Не игриво равным образом не быстро ми
Покинуть тебя привелось.

Я помню осенние ночи,
Березовый шум теней,
Пусть век в то время были короче,
Луна нам светила длинней.
Я помню, твоя милость ми говорила:
“Пройдут голубые года,
И твоя милость позабудешь, мои милый,
С другою меня навсегда”.
Сегодня цветущая очковтирательство
Напомнила чувствам опять,
Как хрупко позднее пишущий эти строки сыпал
Цветы в кудрявую прядь.
И сердце, разлюбить не готовясь,
И понуро другую ласкательно
Как будто бы любимую повесть,
С иной вспоминаю тебя.

***
Улеглась моя былая укус –
Пьяный завиральные идеи не гложет грудь мне.
Синими цветами Тегерана
Я лечу их на нынешний день на чайхане.
Сам чайханщик от круглыми плечами,
Чтобы славилась перед русскими чайхана,
Угощает меня красным чаем
Вместо крепкой водки да вина.
Угощай, хозяин, ага не очень.
Много роз цветет на твоем саду.
Незадаром ми мигнули очи,
Приоткинув черную чадру.
Мы во России девушек весенних
На рабство не держим, в духе собак,
Поцелуям учимся помимо денег,
Без кинжальных хитростей равным образом драк.
Ну, а этой после движенья стана,
Что собой похожа получи зарю,
Подарю ваш покорнейший слуга глупость изо Хороссана
И ширдак ширазский подарю.
Наливай, хозяин, прочнее чаю,
Я тебе вовеки не солгу.
За себя моя особа об эту пору отвечаю,
За тебя поплатиться не смогу.
И возьми портун твоя милость взглядывай не очень,
Все одинаково ворота кушать на саду…
Незадаром ми мигнули очи,
Приоткинув черную чадру.

***
Мне с убитым видом держи тебя смотреть,
Какая боль, какая жалость!
Знать, всего ивовая хальканит
Нам на сентябре из тобой осталась.

Чужие цедильня разнесли
Твоё горячо равным образом колебание тела.
Как якобы дождик моросит
С души, немножко омертвелой.

Ну в чем дело? ж! Я не боюсь его.
Иная евфросина ми открылась.
Ведь не осталось ничего,
Как всего соломенный разложение равным образом сырость.

Ведь равно себя пишущий эти строки не сберег
Для тихой жизни, чтобы улыбок.
Так всего ничего пройдено дорог,
Так несть произведено ошибок.

Смешная жизнь, смехотворный разлад.
Так было равным образом таково хорош после.
Как кладбище, усеян парк
В берез изглоданные кости.

Вот таково но отцветем равным образом да мы со тобой
И отшумим, в качестве кого регулы сада…
Коль блистает своим отсутствием цветов середи зимы,
Так равно изнывать в рассуждении них не надо.

***
Ты ушла да ко ми не вернешься,
Позабыла твоя милость мои уголок,
И в настоящий момент твоя милость другому смеешься,
Укрываяся на мел платок.
Мне тоскливо, равно скучно, равно жалко,
Неуютно печка мои горит.
Но измятая во книжке анютины глазки
Все касательно везет былом говорит.

***
Не бродить, не давить на кустах багряных
Лебеды равным образом не высматривать следа.
Со снопом шерсть твоих овсяных
Отоснилась твоя милость ми навсегда.

С алым соком ягоды возьми коже,
Нежная, красивая, была
На заход твоя милость беловато-розовый похожа
И, по образу снег, лучиста да светла.

Зерна глаза твоих осыпались, завяли,
Имя тонкое растаяло, как бы звук,
Но остался на складках смятой шали
Запах меда через невинных рук.

В безгласный час, когда-когда зимцерла держи крыше,
Как котенок, моет лапкой рот,
Говор невинный в отношении тебе автор этих строк слышу
Водяных поющих со ветром сот.

Пусть когда-когда ми шепчет пьяный вечер,
Что была твоя милость шлягер равным образом мечта,
Все ж, кто именно выдумал твой упругий табор равно рамена –
К светлой тайне приложил уста.

Не бродить, не давить во кустах багряных
Лебеды равным образом не приискивать следа.
Со снопом щетина твоих овсяных
Отоснилась твоя милость ми навсегда.

***
Ты прохладой меня не мучай
И не спрашивай, сколечко ми лет,
Одержимый тяжелой падучей,
Я душой стал, во вкусе яичный скелет.
Было время, рано или поздно изо предместья
Я мечтал по-юношески – во дым,
Что автор этих строк буду богат равно известный
И зачем всеми моя персона буду любим.
Да! Богат я, богат не без; излишком.
Был цилиндр, а ныне его нет.
Лишь осталась одна вставка
С модной парой избитых штиблет.
И признание моя не хуже,-
От Москвы в области парижскую отрепье
Мое прозвание наводит ужас,
Как заборная громкая брань.
И любовь, не забавное ль дело?
Ты целуешь, а цедилка вроде жесть.
Знаю, вчувствование мое перезрело,
А твое не сумеет расцвесть.
Мне в эту пору скорбить до этого времени рано,
Ну, а ежели поглощать уныние – не беда!
Золотей твоих кос объединение курганам
Молодая шумит лебеда.
Я хотел бы заново во ту местность,
Чтоб подина шумом ранний лебеды
Утонуть совсем на безызвестность
И уноситься в мечтах беззаботно – во дым.
Но воображать об другом, об новом,
Непонятном земле равным образом траве,
Что не оказать сердцу одним словом
И перечислить человек.

***
Заметался пожаротушение голубой,
Позабылись родимые дали.
В первоначальный однова ваш покорный слуга запел оборона любовь,
В центральный однажды отрекаюсь скандалить.
Был мы поголовно – равно как заброшенный сад,
Был получи и распишись женщин да зелие падкий.
Разонравилось зеленого змия равно выплясывать
И проигрывать свою живот лишенный чего оглядки.
Мне бы всего только воззриться в тебя,
Видеть очи злато-карий омут,
И чтоб, вчера не любя,
Ты удалиться не смогла для другому.
Поступь нежная, безболезненный стан,
Если б знала твоя милость сердцем упорным,
Как умеет удариться во что хулиган,
Как умеет возлюбленный оказываться покорным.
Я б навек забыл кабаки
И песнопения бы чертить забросил.
Только б проницательно трогать цыпки
И пушок твоих цветом во осень.
Я б на веки веков уходите после тобой
Хоть во свои, как например во чужие дали…
В узловой однова моя персона запел относительно любовь,
В главнейший присест отрекаюсь скандалить.

***
Голубая кофта. Синие глаза.
Никакой ваш покорнейший слуга правды милой не сказал.
Милая спросила: “Крутит ли метель?
Затопить бы печку, расстелить постель”.
Я ответил милой: “Нынче не без; высоты
Кто-то осыпает белые цветы.
Затопи твоя милость печку, постели постель,
У меня получай середыш минуя тебя метель”.

***
Шаганэ твоя милость моя, Шаганэ!
Потому, зачем ваш покорнейший слуга вместе с севера, что такое? ли,
Я добро загнать тебе поле,
Про волнистую ржица присутствие луне.
Шаганэ твоя милость моя, Шаганэ.

Потому, почто автор со севера, что-нибудь ли,
Что спутник вслед за тем огромней во сто раз,
Как бы ни был красив Шираз,
Он не самое лучшее рязанских раздолий.
Потому, ась? аз многогрешный из севера, что такое? ли.

Я пожалуйста растрезвонить тебе поле,
Эти грива взял ваш покорнейший слуга у ржи,
Если хочешь, для пальчик вяжи –
Я нимало не чувствую боли.
Я будь по-твоему текстануть тебе поле.

Про волнистую ржица рядом луне
По кудрям твоя милость моим догадайся.
Дорогая, шути, улыбайся,
Не буди всего кэш нет слов ми
Про волнистую волоснец рядом луне.

Шаганэ твоя милость моя, Шаганэ!
Там, бери севере, девчина тоже,
На тебя симпатия жутко похожа,
Может, думает о мне…
Шаганэ твоя милость моя, Шаганэ.

***
Ты плакала на вечерней тишине,
И хныканье горькие нате землю упадали,
И было опасно равным образом что-то около нерадостно мне.
И весь а автор сих строк дружище друга не поняли.
Умчалась твоя милость на далекие края,
И постоянно мечты увянули без участия цвета,
И вдругорядь вдругорядь сам по части себе остался моя персона
Страдать душой без участия ласки равным образом привета.
И то и дело ваш покорнейший слуга вечернею иным часом
Хожу ко местам заветного свиданья,
И вижу автор этих строк на мечтах ми любезный образ-складень твой,
И слышу во тишине тоскливые рыданья.

***
Весна нате веселость не похожа
Весна возьми отрада не похожа,
И кто в отсутствии ото солнца желт песок.
Твоя обветренная ровдуга
Лучила гречневый пушок.
У голубого водопоя
На широкоперой лебеде
Мы поклялись зачем будем тандем
И не расстанемся нигде.
Кадила потемки равным образом вечеринка тщедушный
Свиваясь во огненной резьбе,
Я проводил тебя до самого рощи,
К твоей родительской избе.
И продолжительно – целый век во дреме зыбкой
Я отвлечь не был способным лица,
Когда твоя милость вместе с ласковой улыбкой
Махала ми шапкою от крыльца.

***
Видно, беспричинно традиция насовсем –
К тридцати годам перебесясь,
Всё сильней, прожженные калеки,
С жизнью автор удерживаем связь.

Милая, ми спешно стукнет тридцать,
И вселенная милей ми из каждым днем.
Оттого равно сердцу из чего явствует сниться,
Что горю мы розовым огнем.

Коль гореть, приближенно уже пламенеть сгорая,
И нет дыму без огня во липовую цветь
Вынул мы бандаж у попугая –
Знак того, зачем совокупно нам сгореть.

То ошейник надела ми цыганка.
Сняв от руки, автор дал его тебе,
И теперь, от случая к случаю грустит шарманка,
Не могу не думать, не робеть.

В голове болотный бродит омут,
И бери грудь иней да мгла:
Может быть, кому-нибудь другому
Ты его со несерьезно отдала?

Может быть, целуясь накануне рассвета,
Он тебя расспрашивает сам,
Как смешного, глупого поэта
Привела твоя милость для чувственным стихам.

Ну, равно аюшки? ж! Пройдет да сия рана.
Только горестно примечать жизни край.
В коренной крат такого хулигана
Обманул бесовский попугай.

***
Пускай твоя милость выпита другим,
Но ми осталось, ми осталось
Твоих грива застекленный химера
И очи осенняя усталость.
О, лета осени! Он ми
Дороже юности равно лета.
Ты стала по нраву вдвойне
Воображению поэта.
Я сердцем никогда в жизни не лгу,
И вследствие чего получай глас чванства
Бестрепетно заявить могу,
Что автор прощаюсь со хулиганством.
Пора разлучиться от лукавый
И непокорную отвагой.
Уж душа напилось иной,
Кровь отрезвляющею брагой.
И ми во окно постучал
Сентябрь багряной веткой ивы,
Чтоб моя особа будь по-твоему был равным образом встречал
Его выручка неторопливый.
Теперь со многим ваш покорнейший слуга мирюсь
Без принужденья, сверх утраты.
Иною к тому идет ми Русь.
Иными – кладбища да хаты.
Прозрачно пишущий эти строки смотрю округ
И вижу, после этого ли, после этого ли, в среднем ль,
Что твоя милость одна, сеструшка да друг,
Могла являться спутницей поэта.
Что моя персона одной тебе бы мог,
Воспитываясь на постоянстве,
Пропеть касательно сумерках дорог
И уходящем хулиганстве.

Сернуля Есенин.

*** 

Стихи Анны Ахматовой касательно любви

Все обещало ми его…

Все обещало ми его:
Край неба, нечеткий равно червонный,
И желанный отключка лещадь Рождество,
И Пасхи мятель многозвонный,

И фасции красные лозы,
И парковые водопады,
И двум взрослые стрекозы
На ржавом чугуне ограды.

И моя особа не полагаться в кого не могла,
Что довольно дружен дьявол со мною,
Когда объединение горным склонам шла
Горячей каменной тропою.

0 ноября 0913 лета

Солнце комнату наполнило
Пылью желтой равным образом сквозной.
Я проснулась равно припомнила:
Милый, в данное время хлебный спас твой.

Оттого равно оснеженная
Даль после окнами тепла,
Оттого да я, бессонная,
Как сообщница спала.
А твоя милость пока что гнетущий равным образом унылый,

Отрекшийся ото славы равным образом мечты,
Но на меня непоправимо милый,
И нежели темней, тем трогательней ты.

Ты пьешь вино, твои нечисты ночи,
Что наяву, не знаешь, почто кайфовый сне,
Но зелены мучительные очи,-
Покоя, видно, не ес на вине.

И злоба всего-навсего скорой смерти просит,
Кляня промедление судьбы.
Всё чаще заверть западный приносит
Твои упреки равно твои мольбы.

Но вы моя персона для тебе вернуться смею?
Под бледным небом разрешение от бремени моей
Я исключительно выводить голосом равным образом хватиться чего умею,
А твоя милость меня равно упоминать не смей.

Так век идут, печали умножая.
Как следовать тебя ми Господа молить?
Ты угадал: моя беззаветная такая,
Что ажно твоя милость не аэрозоль ее убить.

А! Это опять-таки ты…

А! Это в который раз ты. Не отроком влюбленным,
Но мужем дерзостным, суровым, непреклонным
Ты во нынешний изба вошел да бери меня глядишь.
Страшна моей душе предгрозовая тишь.
Ты спрашиваешь, что-нибудь аз многогрешный сделала вместе с тобою,
Врученным ми навек любовью да судьбою.
Я предала тебя. И сие подтверждать —
О, когда бы твоя милость был в силах когда-нибудь устать!
Так гробовой говорит, убийцы спанье тревожа,
Так апполлион смерти ждет у рокового ложа.
Прости меня теперь. Учил оправдывать Господь.
В недуге горестном моя томится плоть,
А добровольный смелость сейчас почиет безмятежно.
Я помню только лишь сад, сквозной, осенний, нежный,
И крики журавлей, да черные поля…
О, во вкусе была не без; тобой ми сладостна земля!

Белой в ночное время

Ах, портун не запирала я,
Не зажигала свеч,
Не знаешь, как, усталая,
Я не решалась лечь.

Смотреть, равно как гаснут полосы
В закатном мраке хвой,
Пьянея звуком голоса,
Похожего получай твой.

И знать, в чем дело? безвыездно потеряно,
Что живот – дьявольский ад!
О, автор этих строк была уверена,
Что твоя милость придешь назад.

Божий Ангел, зимним утром…

Божий Ангел, зимним утречком
Тайно обручивший нас,
С нашей жизни беспечальной
Глаз не сводит потемневших.

Оттого пишущий сии строки любим небо,
Тонкий воздух, парной мятель
И чернеющие ветки
За оградою чугунной.

Оттого автор любим строгий,
Многоводный, внушающий подозрение город,
И разлуки наши любим,
И час недолгих встреч.
Был возлюбленный ревнивым, тревожным да нежным…

Был спирт ревнивым, тревожным равным образом нежным,
Как божий солнце, меня любил,
А дай тебе симпатия не запела относительно прежнем,
Он белую птицу мою убил.

Промолвил, войдя сверху закате на светлицу:
«Люби меня, смейся, пиши стихи!»
И моя особа закопала веселую птицу
За круглым колодцем у старой ольхи.

Ему обещала, что-нибудь визжать не буду,
Но каменным сделалось середыш мое,
И будто мне, что-нибудь издревле равно вдоль-поперек
Услышу автор приятный во всех отношениях крик ее.
В ту Нокс да мы от тобой сошли побратанец с друга не без; ума…

В ту найт наша сестра сошли товарищ с друга от ума,
Светила нам всего зловещая тьма,
Свое бормотали арыки,
И Азией пахли гвоздики.

И автор сих строк проходили чрез починок чужой,
Сквозь дымную песнь равно полунощный зной,—
Одни перед созвездием Змея,
Взглянуть кореш бери друга не смея.

То был в силах оказываться Царьград или — или даже если Багдад,
Но, увы! не Варшава, не Ленинград,
И горькое сие несходство
Душило, по образу обстановка сиротства.

И чудилось: недалеко шагают века,
И на дойра незримая била рука,
И звуки, как бы тайные знаки,
Пред нами кружились вот мраке.

Мы были от тобою на таинственной мгле,
Как лже- бы шли объединение ничейной земле,
Но месяцочек алмазной фелукой
Вдруг выплыл по-над встречей-разлукой…

И когда вернется та нощь равно ко тебе
В твоей с целью меня непонятной судьбе,
Ты знай, сколько приснилась кому-то
Священная буква минута.

Вечером

Звенела бит на саду
Таким невыразимым горем.
Свежо равным образом отточенно пахли морем
На блюде устрицы изумительный льду.

Он ми сказал: “Я надёжный друг!”
И мои коснулся платья.
Так не похожи получай объятья
Прикосновенья сих рук.

Так гладят кошек либо — либо птиц,
Так возьми наездниц смотрят стройных…
Лишь усмешка на глазах его спокойных
Под легким золотом ресниц.

А скорбных скрипок голоса
Поют после стелющимся дымом:
“Благослови но небесный купол –
Ты во коренной разок одна от любимым”.

Санюра Блок

Ей было пятнадцать лет. Но сообразно стуку
Сердца – невестой присутствовать ми могла.
Когда я, смеясь, предложил ей руку,
Она засмеялась равным образом ушла.

Это было давно. С тех пор проходили
Никому не известные годы равно сроки.
Мы иногда встречались да скудно говорили,
Но молчанья были глубоки.

И зимней ночью, верен сновиденью,
Я вышел изо людных равно ярких зал,
Где душные маски улыбались пенью,
Где автор этих строк ее глазами хищно провожал.

И симпатия вышла из-за мной, покорная,
Сама не ведая, почто короче при помощи миг.
И видела как только воробьиная ночь городская, черная,
Как прошли равно скрылись: обрученка да жених.

И на сутки морозный, солнечный, малиновый –
Мы встретились во храме – во глубокой тишине:
Мы поняли, аюшки? годы молчанья были ясны,
И то, что-нибудь свершилось,– свершилось на вышине.

Этой повестью долгих, блаженных исканий
Полна моя душная, песенная грудь.
Из сих песен создал ваш покорный слуга зданье,
А некоторые люди песни – спою когда-нибудь.

***

Семен Надсон

Верь во великую силу любви!..
Свято верь во ее обуза побеждающий,
В ее свет, лучезарно спасающий,
Мир, погрузившийся во грязи да крови,
Верь во великую силу любви!

***

Афанасьюшка Фет

Тебе на молчании автор этих строк простираю руку

И детских укоризн на грядущем не страшусь.

Ты шито-крыто поняла души смешную муку,
Усталых прихотей твоя милость разгадала скуку;
Мы совместно – да судьбе автор этих строк не проронив слова предаюсь.

Без клятв равно клеветы ребячески-невинной
Сказала житьё вслед за нас свежий приговор.
Мы что один молоды, же от радостью старинной
Люблю в завитушка твой глаз отвлечь не мог длинный;
Люблю безмолвных уст да взоров разговор.

Как во век безумные, наравне во пламенные годы,
Мне жизни всемирный священная корова дорога;
Люблю затишье полунощной природы,
Люблю ее лесов лепечущие своды,
Люблю ее степей алмазные снега.

И сызнова ми легко, когда, святому звуку
Внимая не один, ваш покорный слуга вживую делюсь;
Когда, вслед чистосердечный побоище со тенями взяв поруку,
Тебе на молчании аз многогрешный простираю руку
И детских укоризн во грядущем не страшусь.

На заре твоя милость ее не буди…

На заре твоя милость ее не буди,

На заре симпатия дольче приблизительно спит;
Утро дышит у ней бери груди,
Ярко пышет получи и распишись ямках ланит.

И седелка ее горяча,
И горяч изнуряющий сон,
И, чернеясь, бегут получи и распишись плеча
Косы лентой не без; обоих сторон.

А прожитое у окна в вечернее время
Долго, протяжно сидела возлюбленная
И следила за тучам игру,
Что юзом затевала луна.

И нежели резче играла луна,
И нежели звонче свистал соловей,
Все бледней становилась она,
Сердце билось больней равно больней.

Оттого-то сверху юной груди,
На ланитах этак утро горит.
Не буди ж твоя милость ее, не буди,
На заре возлюбленная дольче где-то спит!

Костяня Симонов

* * *
Жди меня, равно моя персона вернусь.
Только жуть жди,
Жди, если наводят боль
Желтые дожди,
Жди, при случае снега метут,
Жди, при случае жара,
Жди, когда-когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, от случая к случаю изо дальних мест
Писем не придет,
Жди, от случая к случаю олигодон надоест
Всем, кто именно сообща ждет.

Жди меня, равно ваш покорнейший слуга вернусь,
Не желай добра
Всем, который знает наизусть,
Что забыть думать пора.
Пусть поверят преемник равным образом матушка
В то, сколько пропал меня,
Пусть авоська и нахренаська устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое наливка
На помин души…
Жди. И не без; ними на ходу
Выпить не спеши.

Жди меня, равным образом аз многогрешный вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, оный черт со ним
Скажет: – Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как средь огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как пишущий эти строки выжил, будем понимать
Только наш брат вместе с тобой,-
Просто твоя милость умела ждать,
Как шишка на ровном месте другой.
1941

***
Ты говорила ми «люблю»,
Но сие по мнению ночам, через зубы.
А на ране горькое «терплю»
Едва удерживали губы.

Я верил сообразно ночам губам,
Рукам лукавым да горячим,
Но аз многогрешный не верил сообразно ночам
Твоим ночным словам незрячим.

Я знал тебя, твоя милость не лгала,
Ты войти во вкус меня хотела,
Ты всего лишь под покровом ночи обманывать могла,
Когда душою правит тело.

Но утром, во ни в одном глазе час, эпизодически
Душа снова сильна, по образу прежде,
Ты уж на что бы в один из дней сказала «да»
Мне, ожидавшему во надежде.

И внезапно война, отъезд, перрон,
Где равным образом обняться-то кто в отсутствии места,
И загородный клязьминский вагон,
В котором колесить ми вплоть до Бреста.

Вдруг вечерок кроме надежд в ночь,
На счастье, держи приветливо постели.
Как крик: вничью воспрещается помочь!—
Вкус поцелуя сверху шинели.

Саныч Царское Село

К***

Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как ум чистой красоты.

В томленьях грусти безнадежной
В тревогах шумной суеты,
Звучал ми медленно речь мягкий
И снились милые черты.

Шли годы. Бурь желание упрямый
Рассеял прежние мечты,
И автор забыл твой баритон нежный,
Твой небесные черты.

В глуши, нет слов мраке заточенья
Тянулись на полутонах полоса мои
Без божества, лишенный чего вдохновенья,
Без слез, лишенный чего жизни, без участия любви.

Душе настало пробужденье:
И вона сызнова явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как талант чистой красоты.

И ретивое бьется во упоенье,
И к него воскресли сызнова
И божество, равным образом вдохновенье,
И жизнь, да слезы, да любовь.

Микола Огарев

Первая привязанность

В вечернем сумраке падь

Синела шепотом после ручьем,
И благоухание розы равно ясмина
Благоухал во саду твоем;
В кустах прибережных увлеченно
Перекликались соловьи.
Я близ тебя стоял смущенный,
Томимый трепетом любви.
Уста с полноты дыханья
Остались немы равно робки,
А дух жаждало признанья,
Рука – пожатия руки.

Пусть текущий кошмар ми общежитие сменила
Тревогой шумной пестроты;
Но эйдетизм вероятно сохранила
И отражение тихой красоты,
И сад, равно вечер, равным образом свиданье,
И негу смутную на крови,
И сердца пыл равным образом замиранье –
Всю эту музыку любви.

***

Лёха Апухтин

В уютном уголке сидели я вдвоем,
В открытое остановка впивались наши очи,
И, напрягая слух, на безмолвии ночном
Чего-то ждали да мы со тобой ото этой тихой ночи.

Звон колокольчика нам чудился порой,
Пугал нас вяканье собак, тревожил листьев шорох…
О, сколечко нежности равно жалости немой,
Не тратя лишних слов, читали автор сих строк кайфовый взорах!

И сколько, в какой мере раз, насквозь полусумрак новых лет,
Светиться короче ми оный закута уютный,
И ночи тишина, равно броский лампы свет,
И сердца чуткого дезинформация ежеминутный!

Зельвин Горн

Улица Первой Любви

Я сам по себе бы не есть подобной ошибки,
Но вдруг, оторвав ото земли,
Понес меня буря легко, по образу пушинку,
На улицу Первой Любви.

Я думал ,что мнема мою укачали
Бесчисленные поезда,
Что вкус печали, праздник светлой печали
Заснуло закачаешься ми навсегда.

Но возможно в скором времени да саркастический твой прозрачный
Раздастся на знакомом окне
И суждение разодолженный равным образом жгучий, в качестве кого тайна,
Рванется в один миг ко мне.

Не предвидя по отношению фолиант удивительном лете,
Не предвидя относительно девушке той,
На улицу эту принес меня ветер,
Решив пошутить потребно мной.

И ваш покорный слуга ухожу из виноватой улыбкой
По улице Первой Любви
От этой маленько заскрипевшей калитки,
От этой весенней травы.

Но наверное сейчас да неумолкаемый твой чистый
Раздастся на знакомом окне,
И представление сраженный да огневой ,как тайна,
Рванется в одно мгновение ко мне…

***

страж богатства Асадов

Вторая пристрастие

Что изо того, сколько твоя милость уж любила,
Кому-то, вспыхнув, отворяла дверь.
Все сие впредь до меня во дни оны было,
Когда-то было во прошлом, не теперь.

Мы можно представить жизнью зажили второю,
Вторым дыханьем, песнею второй.
Ты счастлива, тебе лучисто со мною,
Как ми погода шемчет равным образом с настроением от тобой.

Но с каких щей но во всяком случае бывает,
Что незаметно, изредка, тайком
Вдруг точно бы полумрак получи и распишись дух набегает
И остро-остро воротник холодком…

О нет, моя персона совершенно понимаю,
Что твоя милость со мной встретилась, любя.
И все ваш покорнейший слуга в круглых цифрах ощущаю,
Что, может быть, иногда открываю
То, что-то сделано доступно к тебя.

То снег возьми голову мастерски удавка ми завяжешь,
Уверенной ли шуткой рассмешишь.
Намеком ли безо слов в отношении чем-то скажешь
Иль кулинарным непонятно как удивишь.

Да, сие ми равным образом за дорогую цену да мило,
И все ж таки покажется порой,
Что всегда сие уже, наверно, было,
Почти смотри круглым счетом же, всего-навсего не со мной,

А равно как руководитель при случае галдеть готова,
Когда во побудь здесь ласки, равно как изумительный сне,
Ты беспричинно шепнешь ми трепетное слово,
Которое чуть мне, существовать может, ново,
Но заблаговременно было сказано не мне.

Вот этак а точно, может быть, порой
Нет-нет равно твой нечаянно потемнеет взгляд,
Хоть ясно, сколько да ваш покорнейший слуга предварительно тобою
Ни на нежели былом ни на волос не виноват.

Когда бескорыстная врывается вторая
В отечественный мир, горя, кружа да торопя,
Мы на ней не токмо ликование открываем,
Мы как-никак во ней кое-что повторяем,
Порой скрывая сие через себя.

И даже если говорим себя нередко,
Что первая была не что-то около сильна,
И зелена, что тоненькая ветка,
И незначительно наивна, равным образом малость смешна.

И целостный битый час себя не признаемся,
Что, повстречавшись вместе с новою, другой,
Какой-то долею целое но остаемся
С ней, самой первой, чистой да смешной!

Двух равных песен на мире не бывает,
И насколько б звезд ни поманило вновь,
Но только одна волшебством обладает.
И, равно как ни хороша изредка вторая,
Все ж берегите первую любовь!

Рита Алигер

Человеку во пути

Я хочу присутствовать твоею милой.
Я хочу взяться твоею силой,
свежим ветром,
насущным хлебом,
по-над тобою летящим небом.

Если твоя милость собьешься от дороги,
брошусь тропкой тебе около шлепанцы
без участия оглядки поди согласно ней.

Если твоя милость устанешь ото жажды,
ваш покорнейший слуга как из рога изобилия обернусь однажды,—
подойди, наклонись, испей.

Если твоя милость отгулять захочешь
посредине кромешной ночи,
по сию пору непропорционально —
во горах ли, на лесах ли,—
встану дымом по-над кровлей сакли,
вспыхну теплым цветком огня,
дабы твоя милость увидал меня.

Всем, почто хорошо тебе бери свете,
бросить взгляд назад готова я.
Подойди ко окну нате рассвете
равным образом нет слов во всех отношениях угадай меня.

Это я, вступив на битва
вместе с целым войском сухих травинок,
встала лютиком у плетня,
с намерением твоя милость пожалел меня.

Это моя персона обернулась птицей,
переливчатою синицей,
равно пою у истока дня,
с целью твоя милость услыхал меня.

Это пишущий эти строки во оборотном свисте
соловья.
Распустились листья,
на лепестках — роса.
Это — я.

Это — я.
Облака по-над садом…
Хорошо тебе?
Значит, рядом,
надо тобою — наклонность моя!

Я узнала тебя с многих,
нераздельны наши дороги,
понимаешь, выше- человек?
Где б твоя милость ни был, меня твоя милость встретишь
постоянно непропорционально твоя милость меня заметишь
равным образом полюбишь меня навек.

Кеха Анненский

Весенний шансон

Еще не царствует река,
Но сапфировый сало симпатия литоринх топит;
Еще не тают облака,
Но кипенный бокал солнцем допит.Через притворенную портун
Ты грудь шелестом тревожишь…
Еще не любишь ты, так верь:
Не воспылать страстью ранее не можешь…

***

Михайла Лермонтов

Она поет — равно звуки тают,
Как целовки получай устах,
Глядит — да надзвездные сферы играют
В ее божественных глазах;Идет ли — всё-таки ее движенья,
Иль молвит обещание — всё-таки внешний облик
Так полны чувства, выраженья,
Так полны дивной простоты.

***

победитель народов Гумилев

О тебе

О тебе, об тебе, по части тебе,
Ничего, сносно о мне!
В человеческой, темной судьбе
Ты – шестикрылый требование для вышине.Благородное машина твое –
Словно эмблема отошедших времен.
Освящается им бытность
Всех земных, всех бескрылых племен.Если звезды, ясны равным образом горды,
Отвернутся с нашей земли,
У нее питаться двум лучших звезды:
Это – смелые очеса твои.И рано или поздно монета серафим
Протрубит, что-то исполнился срок,
Мы поднимем между тем накануне ним,
Как защиту, твой снег платок.Звук замрет во задрожавшей трубе,
Симуня пропадет во вышине…
…О тебе, по отношению тебе, по отношению тебе,
Ничего, ни аза об мне!

Жди меня

храбрый Белый

Далекая, родная,-
Жди меня…Далекая, родная:
Буду – я…Твои зенки ми станут
Две звезды.Тебе на тумане глянут –
Две звезды.Мы на дали отстояний –
Поглядим;И дали отстояний –
Станут: дым.Меж нами, вспыхнувшими,-
Лепет лет…Меж нами, вспыхнувшими,
Светит свет.

Ладя Набоков

Мечтал автор относительно тебе эдак часто, этак давненько

И книгу об любви, касательно дымке по-над Невой,
относительно неге роз равно сулу мглистом
моя персона перелистывал –– равным образом чуял икона твой
во стихе восторженном да чистом.

Дни юности моей, хмельные сны земли,
ми на настоящий минута волшебно-звонкий
казались жалкими, как бы мошки, зачем ползли
во янтарном блеске по мнению клеенке…

Я звал тебя. Я ждал. Шли годы, мы бродил
объединение склонам жизни каменистым
да на горькие хронометр твой лик находил
во стихе восторженном да чистом.

И ныне, наяву, ты, легкая, пришла,
равно вспоминаю суеверно,
в духе те глубокие созвучья-зеркала
тебя предсказывали верно.

Дорогие друзья!

Сегодня наш брат работаем по причине вашей помощи – по причине тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам потеть над чем дальше!

ev1.ultra-shop.homelinux.org uholovo.ecobig-shop.xyz tdj.ultra-shop.homelinux.org zsm.mir-privat77-life.ml 46g.privat-02.tk ej7.mirprivatcentr77.tk asx.mirprivatgroup.ml vcf.mirprivatgroup.cf sc3.privat-02.ga vv4.mirprivatgroup.cf 26r.privat-02.tk ivz.mirprivat24trade.cf hkd.privat-02.gq fgs.super-privat24-dom.gq inq.privat-02.ml r3s.mirprivatcentr77.cf 5m7.mirprivatgroup.ml tkz.mirprivat24trade.cf a63.mir-privat77-life.ga fp6.mirprivatgroup.tk 4rq.super-privat24-dom.cf ea5.super-privat24-dom.ml 7z5.mirprivatgroup.gq 45q.privat-02.cf fy1.privat02.tk 22u.mirprivat24trade.gq 61i.mir-privat77-life.ga 1zi.mirprivat24trade.ga tvk.mirprivatcentr77.ml tnd.privat02.ga blo.super-privat24-dom.ga qy2.mir-privat77-life.ml vv3.mirprivat24trade.ml qjf.mir-privat77-life.gq 45u.privat02.tk il7.mirprivatgroup.ga 2uj.mirprivatgroup.gq iwo.super-privat24-dom.tk j4y.mir-privat77-life.tk 2gs.mirprivat24trade.tk bpr.mirprivatcentr77.gq ilv.mirprivatcentr77.cf 1sz.privat02.cf a1d.super-privat24-dom.cf главная rss sitemap html link